©Фото: Марек Паю
Без гарантий: как реформа кредитно-сберегательных обществ скажется на клиентах и их вкладах?
Кредитно-сберегательные общества (Hoiu-Laenu Ühistud) долгие годы оставались альтернативой банкам, особенно – для жителей регионов и небольших местных самоуправлений, где сложнее получить кредит. Однако череда банкротств и проблемы с выплатами вкладов привели к потере доверия и стали поводом для ужесточения правил. Недавно прошел третье чтение законопроект, цель которого – повысить безопасность вкладов. Но в то же время модель работы таких организаций может радикально измениться. О причинах реформы, ее возможных последствиях и том, как она отразится на вкладчиках, заемщиках и конкуренции на финансовом рынке, узнавала «МК-Эстония».
Деятельность кредитно-сберегательных обществ (КСО) долгое время регулировали значительно мягче, чем банков. При этом для многих клиентов разница между банком и кооперативом оставалась неочевидной – и по форме договоров, и по используемой терминологии. В результате сектор, находившийся между классическим банковским рынком и кооперативной моделью, оказался в «серой зоне» регулирования.
Наиболее наглядно это проявилось после громкого банкротства кредитно-сберегательного общества ERIAL, когда тысячи людей не могли получить свои деньги.
Деньги застряли
Кредитно-сберегательное общество ERIAL появилось в 2018 году и за короткое время сумело привлечь значительные средства частных вкладчиков, предлагая доходность на уровне 9–12% годовых. Уже через два года объём вложений достиг примерно 17 миллионов евро.
Проблемы начались после того, как в отношении связанных с обществом лиц были возбуждены уголовные дела – их обвиняли в инвестиционном мошенничестве. Поток новых вкладов сократился, и организация перестала справляться с уже взятыми обязательствами. В декабре 2020 года выплаты клиентам были остановлены.
Летом 2025 года Харьюский уездный суд признал руководителя ERIAL Илью Дягелева виновным в инвестиционном мошенничестве и присвоении чужого имущества и приговорил его к пяти годам лишения свободы. Виновными были признаны также член правления ERIAL Даниэла Дальберг-Дягелева и Даниэль Невский.
В ноябре 2025 года суд признал ERIAL банкротом. После краха компании около 1600 вкладчиков до сих пор ждут возврата своих денег – КСО задолжало им порядка 15 млн евро, и сроки этого ожидания остаются неопределенными. Срок подачи требований кредиторов истек 21 января.
В частности, из-за ERIAL потерял деньги и высокопоставленный политик Урмас Паэт, который вложил в КСО 100 000 евро и требовал банкротства ERIAL через суд.
Банкротный управляющий Тармо Петерсон сообщил, что еще 15 декабря состоялось первое общее собрание, на котором был сформирован банкротный комитет из пяти человек – представителей сторон с требованиями разного размера. В дальнейшем именно этот комитет будет представлять интересы участников производства, это – обычная практика в делах с большим числом вовлеченных лиц.
По словам Петерсона, по состоянию на 21 января поступило около 250 заявлений о требованиях. При этом фактическое число заявителей – значительно выше.
«Согласно данным предыдущей процедуры санации, таких лиц было около 1600, – сказал он. – Точное количество назвать пока затруднительно, поскольку члены руководящих органов ERIAL не выполнили обязанность по сотрудничеству, а бухгалтерская документация еще не изучена. Не исключено, что часть заявителей по разным причинам решила не подавать требования».
Петерсон пояснил, что требования можно подать и после установленного срока, однако в этом случае их удовлетворят в последнюю очередь.
При наличии веской причины возможно также ходатайствовать о восстановлении срока.
Вместе с тем он подчеркнул, что после передачи списка в суд для утверждения подача требований – невозможна.
До этого кредиторам будет представлен предварительный перечень и установлен срок для подачи возражений, о чем будет опубликовано уведомление в Ametlikud Teadaanded. Предварительный список планируют обнародовать во второй половине февраля.
Зависли огромные суммы
К сожалению, это – не единственное банкротство и не первый скандал вокруг кредитно-сберегательных обществ в последние годы.
До этого аналогичная ситуация сложилась вокруг Eesti Arengu Hoiu-laenuühistu, где около 1000 человек, многие из которых – пенсионеры, потеряли в общей сложности почти 18 миллионов евро.
Компания обанкротилась в 2022 году. Бывшего руководителя общества Максима Сорокина Центральная криминальная полиция подозревает в инвестиционном мошенничестве.
При этом проблемы бывают не только у уже обанкротившихся КСО. Так, недавно Postimees писал о жительнице Тарту, которая на зиму уехала на Тенерифе, чтобы поправить здоровье. Но когда ей понадобились деньги, выяснилось, что она не может получить доступ к своим средствам, вложенным в один из местных финансовых кооперативов: выплаты приостановлены, а изъять деньги – никак. У нее там зависло 150 000 евро.
Оказалось, Тартуское кредитно-сберегательное общество в начале декабря приостановило выплаты, чтобы избежать краха. А на прошлой неделе стало известно, что его руководители подали в суд заявление о начале процедуры санации сроком на пять лет. Решение приняли после внутренней ревизии, выявившей проблемные кредиты связанным компаниям, в ряде случаев – без достаточного обеспечения. При этом владельцы сообщили о намерении возобновить выплату процентов по вкладам с 1 февраля 2026 года, однако возврат вкладов приостановлен.
После скандалов
Комментируя реформу, член финансовой комиссии Рийгикогу от Партии реформ и ведущий докладчик по поправкам к данному законопроекту Март Вырклаэв подчеркивает, что главная цель изменений – в защите средств вкладчиков.
По его словам, речь идет о серьезном вмешательстве в дальнейшую деятельность таких организаций, поэтому законодательные изменения готовились осознанно долго – с обсуждением различных вариантов и с участием всех заинтересованных сторон, включая сами кооперативы.
Отвечая на критику в адрес государства, которое отреагировало на проблемы слишком поздно, Вырклаэв подчеркивает масштаб происходящих изменений.
«КСО должны принять принципиальное решение: стать банком или кооперативным банком, продолжить деятельность без привлечения вкладов в другой кооперативной форме или завершить работу», – поясняет он.
Говоря о причинах выбора именно такой модели реформы, Вырклаэв напоминает, что изначально эти общества создавали как небольшие общинные структуры.
«Идея заключалась в том, что члены объединяют свои вклады и на основе взаимного доверия финансируют развитие местного предпринимательства, – говорит он. – Однако со временем эта модель в Эстонии изменилась. Ряд кооперативов вырос до организаций с тысячами членов и стал действовать, по сути, как банк – но без сопоставимого надзора и без тех гарантий, которые есть у банков».
Он указывает, что негативные примеры последних лет – ERIAL, Eesti Arengu Hoiu-laenuühistu, проблемы в Тартуском кредитно-сберегательном обществе – показали: риски носят реальный, а не теоретический характер.
«До сих пор у государства просто не было достаточных инструментов, чтобы такие риски предотвратить», – констатирует он.
Суть реформы
Член экономической комиссии Рийгикогу от Социал-демократической партии Яак Ааб говорит, что в последние годы у ряда крупных КСО возникли серьезные проблемы, которые невозможно игнорировать. В нескольких случаях, отмечает он, кооперативы обанкротились, и вкладчики потеряли свои деньги – частично или полностью.
«Это происходило потому, что в крупных организациях такого типа обществах у тысяч вкладчиков не было реального контроля над тем, куда инвестировали активы», – поясняет Ааб.
Он констатирует, что в отдельных случаях руководство обществ действовало вразрез с интересами вкладчиков.
«Бывали ситуации, когда имущество «переводили» в связанные с руководством компании, и интересы вкладчиков сознательно нарушали», – говорит депутат.
Переходя к сути реформы, Ааб подчеркивает, что принятые изменения не являются формальностью. По его словам, речь идет о принципиальном выборе для сектора.
«Закон означает, что в течение трех лет КСО должны либо преобразоваться в кооперативные банки, либо прекратить деятельность, – говорит он. – Банки подпадают под надзор Финансовой инспекции, а их вклады защищены гарантийным фондом. Действуют требования к минимальному капиталу и другие обязательные нормы. Иными словами, вклады значительно лучше защищены – именно в этом и заключается цель закона».
Вместе с тем он предупреждает о рисках: «Существует опасность так называемого «банковского набега», когда за короткий период из кооперативов начинают массово забирать деньги, и в такой ситуации вкладчики тоже могут потерять средства».
Ааб обращает внимание на то, что обсуждение ужесточения правил для КСО длится уже не первый год.
«Недавно стало известно, что за год объем вкладов в таких обществах уменьшился на 10%. Одной из причин может быть именно эта неопределенность», – отмечает он.
Кроме того, Ааб указывает на возможные последствия реформы для конкуренции.
«Если значительная часть кооперативов прекратит деятельность, это еще больше сократит и без того ограниченную конкуренцию на финансовом рынке», – констатирует он.
Не «за» и не «против»
При голосовании по поправкам к Закону о кредитно-сберегательных обществах фракция Центристской партии в Рийгикогу решила воздержаться. По словам председателя фракции Лаури Лаатса, это было осознанное решение, продиктованное как признанием реальных проблем сектора, так и сомнениями в выбранном способе их решения.
Он отмечает, что эта тема в последние годы стала особенно болезненной прежде всего потому, что проблемы затронули конкретных людей и их сбережения. В целом, подчеркивает Лаатс, центристы поддерживали такую форму кооперативной деятельности. Однако последние события показали, что не все участники рынка действовали корректно, и многие члены кооперативов понесли серьезный ущерб.
По его словам, государство должно было вмешаться раньше, установить более строгий надзор и более понятные правила. При этом, подчеркивает Лаатс, делать это следовало так, чтобы не привести к фактической ликвидации всего сектора.
Объясняя решение воздержаться, Лаатс говорит, что Центристская партия не могла поддержать закон в том виде, в котором он был вынесен на окончательное голосование.
«Мы не могли игнорировать реальные проблемы – банкротства, потери вкладчиков и подрыв доверия», – отмечает он.
В то же время, по его словам, выбранное решение показалось партии чрезмерно жестким и рискованным.
По оценке центристов, в нынешнем виде изменения могут в долгосрочной перспективе вынудить многие КСО прекратить деятельность, особенно с учетом переходных положений и возможной дестабилизации рынка. Лаатс подчеркивает, что реформа, по сути, необходима, однако реализована таким образом, который может ускорить «жесткую посадку» сектора. Особенно это вероятно в ситуации, когда публичная коммуникация и переходные механизмы вызывают у вкладчиков панику и усиливают давление на ликвидность.
Он добавляет, что ответственность за сложившуюся ситуацию нельзя возлагать только на одну сторону. По его словам, свою долю ответственности несет и государство, которое годами позволяло системе работать без достаточного надзора и реальной защиты вкладчиков.
«Когда люди видят слова «процент» и «вклад», они неизбежно ожидают более сильной защиты, чем та, которая фактически существовала», – отмечает Лаатс.
В то же время, по его словам, ответственность лежит и на КСО – за управление рисками, качество руководства, прозрачность и маркетинговые обещания. По его словам, репутационный ущерб сектору и крупные потери не возникают на пустом месте, и случаи банкротств стали этому наглядным напоминанием.
«Мы считаем, что это конец»
Правление Союза кредитно-сберегательных обществ Эстонии (EHLÜL) считает, что принятые законодательные изменения радикально меняют условия работы сектора и фактически лишают его возможности продолжать деятельность в прежнем виде. В организации подчеркивают, что, по их оценке, речь идет не о техническом упорядочивании регулирования, а о решении, которое делает дальнейшее функционирование таких структур невозможным.
«Мы считаем, что принятые изменения означают конец этой модели в Эстонии, – заявляют в cоюзе. – На протяжении 30 лет в отрасли действовали все предусмотренные законом механизмы саморегулирования и внутреннего контроля. При этом утверждения о наличии системных управленческих ошибок в организациях, работавших десятилетиями, необоснованны. В случае выявления нарушений ответственность должна носить персональный характер.
«Если имели место нарушения, то к ответственности нужно привлекать конкретных лиц, а не наказывать весь сектор».
Кроме того, в EHLÜL отмечают, что предлагали государству альтернативные варианты регулирования – включая создание центрального объединения и другие решения. Однако, по словам представителей союза, ни одно из этих предложений не было принято во внимание.
Говоря о последствиях уже принятого закона, в союзе обращают внимание на рост неопределенности и тревоги среди вкладчиков. По их оценке, это привело к массовому желанию забрать вклады и страху людей «оказаться последними», в результате чего под угрозой оказалась деятельность даже устойчивых и хорошо управляемых обществ.
«Причина происходящего – не плохое управление, а паника, вызванная решениями правительства», – считают в союзе.
Отдельно представители организации указывают на возможные последствия для заемщиков и местных сообществ. По словам представителей союза, КСО часто были единственным разумным финансовым партнером для местных предприятий, особенно в регионах.
В EHLÜL заявляют, что не считают происходящее защитой вкладчиков. По их оценке, речь идет о ликвидации кооперативной финансовой модели объемом около 100 миллионов евро, а принятое государством решение наносит экономический и моральный ущерб.
«Предложенная модель не работает, проблема не решена», – резюмируют в союзе.
Комментарий
Энн Рийсалу, представитель Союза банков Эстонии
Мы поддерживаем четкое регулирование деятельности КСО и их подчинение финансовому надзору. Это необходимо для защиты средств вкладчиков, соблюдения принципов ответственного кредитования, а также выполнения требований, которые законом установлены для кредиторов и кредитных посредников.
По нашей оценке, дополнительное регулирование не окажет существенного влияния на доступность финансовых услуг. Прежде всего это связано с тем, что такие общества предлагают сравнительно узкий набор финансовых продуктов и занимают небольшую долю на рынке.
Кстати
Что говорят в Финансовой инспекции?
До вступления в силу изменений в закон эти структуры не находились под надзором Финансовой инспекции или какого-либо другого ведомства – фактически их деятельность никто не контролировал. Мы неоднократно подчеркивали публично, что в интересах стабильности финансового сектора и защиты потребителей более крупные организации этого типа, по своей сути схожие с банками, в будущем должны работать на банковских принципах и ходатайствовать о получении банковской лицензии.
Мы также не раз обращали внимание прежде всего на отсутствие защиты вкладчиков. Требования, установленные к их организационной структуре и деятельности, не обеспечивают клиентам сопоставимого уровня надежности по сравнению с остальным финансовым сектором.
В отличие от банков, вклады клиентов КСО не защищены гарантийным фондом, а значит, вкладчики несут существенно более высокий риск. Если депозит в банке застрахован на сумму до 100 000 евро, то вклады клиентов КСО – нет.
На протяжении многих лет в Финансовую инспекцию поступали различные обращения и жалобы, связанные с их деятельностью. Однако, поскольку эти структуры не подпадали под наш надзор, у нас не было возможности рассматривать такие жалобы.
Комментарий
Игорь Алексин, юрист, Progressor õigusbüroo
С юридической точки зрения ситуация выглядит следующим образом. Есть кредитно-сберегательное общество, и люди вкладывают туда деньги по договорам – по сути, так же, как делают вклад в банке. Стороны заключают соглашение, в котором зафиксированы внесенная сумма, срок, процентная ставка и итоговая сумма к возврату. Независимо от того, идет ли речь о банке или о кооперативе, такие обязательства подлежат исполнению.
Если по окончании срока договора деньги не возвращают, это означает нарушение договора. В таком случае у вкладчика возникает право требовать возврата вложенной суммы, а также процентов, которые должны были быть начислены в соответствии с условиями договора.
С формальной точки зрения можно сказать, что такие учреждения в некотором роде схожи с банками: есть лицензия, есть требования, есть контроль за деятельностью. При этом требования к уставному и резервному капиталу, конечно, ниже.
Если же рассматривать ситуацию более широко, то вклады в КСО заметно рискованнее. Большинство банков в Эстонии имеют статус системно значимых. Это означает, что в случае экономической нестабильности, на европейском уровне будут предприняты шаги для того, чтобы такие банки продолжали свою деятельность. Также в ЕС все отдельно взятые вклады в банках застрахованы на сумму до 100 000 евро с учетом интересов, из-за чего риск потери средств значительно снижается. В то же время в случае КСО подобной государственной страховки и статуса системной значимости для экономики нет, из-за чего финансовые трудности КСО, как правило, означают банкротство и потерю как минимум части средств вкладчиков.
К нам в бюро с такими проблемами уже обращались люди, в том числе – в связи с ситуацией вокруг ERIAL. В ряде случаев люди приходят уже после истечения срока подачи требований в рамках банкротного производства и просят помочь разобраться, что можно сделать дальше.
Если говорить о банкротстве, то устанавливают срок для подачи требований кредиторов. Даже если требования поданы вовремя, это не означает, что деньги вернут в полном объеме. При банкротстве вообще нет гарантии, что кредиторы получат обратно свои деньги – полностью или хотя бы частично.
Те, кто пропустил срок подачи требований, все равно могут их заявить, но такие требования рассматривают в самую последнюю очередь – только если после удовлетворения всех своевременно поданных требований останутся средства. На практике до этого, как правило, не доходит: денег обычно на всех не хватает.
В процедуре банкротства ответственность несёт именно то лицо, в отношении которого открыто банкротное производство – будь то компания, КСО или физическое лицо. Именно его имущество используют для удовлетворения требований кредиторов. Если в ходе управления организацией были допущены существенные нарушения – например, вывод имущества или удовлетворение требований одних кредиторов в ущерб другим, – то члены правления могут нести солидарную ответственность и отвечать своим имуществом за причиненный ущерб. В таком случае возможно требовать возмещения ущерба уже с членов правления, а полученные средства направлять на удовлетворение требований кредиторов.
